среда, 4 сентября 2019 г.

Андрей Холзаков 21.11.1962 - 02.09.2019

Андрей Владимирович Холзаков: человек, специалист, глава, блогер.

Ссылка на живой журнал Холзакова - https://kholzakov.livejournal.com/


ОБСУДИТЬ в ОДНОКЛАССНИКАХ ОБСУДИТЬ во ВКОНТАКТЕ ОБСУДИТЬ в FACEBOOK

Председатель Международного альянса профсоюзных организаций «Хризотил» Андрей Холзаков известен своими публичными выступлениями в защиту хризотила. В них он говорит от лица рабочих хризотиловой отрасли, которым судьба спорного минерала далеко не безразлична, и от себя лично. Однако вне общественной трибуны самого профсоюзного борца знают немногие.  А между тем, портрет Андрея Владимировича достоин быть написанным самыми яркими и теплыми красками.

Начало пути

Карьера будущего профсоюзного лидера и яростного противника европейского антиасбестового лобби сложилась сама собой – без драм, неожиданных встреч и проблем выбора. Андрей Холзаков родился в простой уральской семье, окончил обычную уральскую школу  и затем сразу попал на обогатительную фабрику, одно из подразделений нынешнего хризотилового гиганта «Ураласбеста» (г. Асбест, Свердловская область). С этим комбинатом он  и связал свою судьбу.

В первый же рабочий день к юноше подошел профгрупорг и пригласил поработать в профсоюзе – взять шефство над одним из классов его школы. Групорг оказался на редкость проницательным, ведь после первого же профсоюзного задания Холзаков с головой окунулся в общественную жизнь. И вот он уже входит в комиссию по питанию профкома в Московском горном институте, затем становится членом профкома цеха взрывных работ, председателем профсоюзного комитета этого цеха, а с 2004 года – председателем профкома комбината «Ураласбест».

В этом непростом деле у Холзакова перед глазами всегда был пример родителей. Папа инженер по охране труда и  мама, одна из  профсоюзных лидеров  «Ураласбеста» в прошлом – в свое время она была председателем профкома одного из подразделений комбината. Этот пример показал, что профсоюзная работа при всей своей ответственности никак не мешает другим делам, в том числе учебе. Так и вышло: Андрей окончил институт со специальностью инженера-физика, прошел аспирантуру и потом еще 12 лет работал взрывником, мастером. А общественная работа – хлопоты о зарплатах, премиях и отпусках – всегда шла рядом и в какой-то мере даже помогла в профессии.

Профсоюзы вступают в борьбу
В 2004 году Холзаков понял, что если профсоюзы не выступят в защиту хризотила, то горняки  уральского моногорода Асбеста могут остаться без профессии и средств к достойному существованию. С этого момента в карьере Холзакова начался новый виток. Он возглавил Международный профсоюзный альянс «Хризотил» и открыто заявил своим европейским коллегам, что российские рабочие будут бороться за свои рабочие места, а значит будут отстаивать природный минерал до конца. Во многом благодаря усилиям Альянса и лично Андрея Владимировича, который сумел к тому же заручиться поддержкой профсоюза строителей России (Холзаков с 1980 года состоит в Профсоюзе строителей России) и Федерации Профсоюзов Свердловской области, Россия ратифицировала Роттердамскую конвенцию.

Для многих важность профсоюза ограничивается лишь рамками отдельно взятого предприятия. Здесь профсоюзники берут на себя представительские функции, добиваются решения технических, экономических и социальных проблем, связанных с взаимоотношениями работодателей и рабочих. Но что делать, если предприятие оказывается на грани закрытия из-за стороннего вмешательства? Как сохранить рабочие места нескольких тысяч человек? Оказалось, что в этих случаях именно профсоюзы готовы выступить в защиту не только отдельного предприятия, но и целой отрасли.

Как утверждает сам Холзаков, «в борьбе за хризотил профсоюзная работа важна, потому что сегодня без общественного мнения, а профсоюзы – самая крупная общественная неправительственная организация, которая в России поддерживает контролируемое использование минерала, – сложности у отрасли были бы колоссальные». Дело в том, что европейские противники хризотила долгое время спекулировали на том, что якобы профсоюзы и вся общественность выступают против использования хризотила и в нем заинтересованы лишь владельцы предприятий.


На деле это совсем не так, и сегодня позиция профсоюзов обозначена очень четко. «Мы
выступаем за контролируемое, безопасное использование хризотил-асбеста в соответствии с Конвенцией Международной организации труда №162 и против включения хризотила в список опасных веществ Роттердамской конвенции. Если хризотил будет включен в «опасный» список, это будет несправедливое, дискриминирующее решение для сотен тысяч рабочих во всем мире», – заявляет Андрей Владимирович.


Важность общения
Сегодня все, кто так или иначе связан с хризотиловой промышленностью, единодушны во мнении: без таких людей, как Холзаков, у отрасли перспектив может и не быть. Сам Андрей Владимирович признается, что для него поддержка товарищей является главным источником энергии. «Когда тяжело, когда трудно, в любой точке мира раздается звонок: «Андрей, как дела? Помни: за тобой мы, тебе отступать некуда!», – и я продолжаю свое дело», – поясняет он.

У дела Холзакова нашлись и продолжатели. В 2011 году в борьбу за хризотил вступили ветераны отрасли, объединившиеся в Ассоциацию, и молодые специалисты, вошедшие в Союз молодежи хризотиловой промышленности. Своим решением они показали, что им не безразлична судьба отдельных моногородов, существующих за счет как раз таких предприятий, как «Ураласбест». Пока они только учатся отстаивать свои интересы и выражать четкую позицию, но Андрей Владимирович убежден, что в будущем они найдут своих единомышленников.

 В  октябре 11 года по инициативе  Андрей Владимирович  при поддержке Федерации Профсоюзов Свердловской области  прошел форум уралской профсоюзной молодежи. 400 молодых уральских активистов изучали формы и методы проведения массовых акций. Вершиной форума стали демонстрация и митинг в честь 7 октября.
 «Вот все думают, что Холзаков один такой говорливый и кого угодно сможет убедить в своей правоте. Дело как раз не в говорливости, а в умении говорить и в возможности говорить», – объясняет профсоюзный лидер. Большой любитель книг, прекрасный оратор и признанный эрудит, он не устает повторять своим молодым коллегам, что надо постоянно общаться с людьми, не бояться выступать перед аудиторией из 100 и более человек и уж тем более не ждать, когда начнет говорить кто-то другой. Именно в этом Андрей Владимирович видит залог успеха. И именно успех Холзакова в борьбе за хризотил подтверждает эту несложную аксиому.

Самой серьезной  победой альянса на данный момент является ратификация Россией Роттердамской конвенции, а это значит, что антиасбестовое лобби впредь будет вынуждено считаться с мнением крупнейшей страны-производителя хризотилового волокна в мире. Это судьбоносное решение было в первую очередь поддержано председателем Правительства РФ Владимиром Путиным после личной встречи с профсоюзным лидером. Но это еще не все – Холзакову удалось консолидировать вокруг Альянса «Хризотил» международные профсоюзные силы – Бразильскую федерацию, профсоюз металлистов Канады и еще десятки общественных организаций из стран Латинской Америки, Юго-Восточной Азии и СНГ. Теперь они противостоят противникам хризотила вместе.

Интервью с А.В.Холзаковым о ситуации в стране, городе и комбинате «Ураласбест».

- Расскажите про историю возникновения профсоюзного Альянса Хризотил.
- Хочу начать с истории антиасбестовой кампании, ибо в ней причина появления нашего Альянса. Вообще, антиасбестовая кампания длится уже около 30 лет. Методы, которые в ней используются, очень похожи на те, что применялись во время антифреоновой кампанию. Напомню, 15 лет назад по всему миру прокатилась истерия против фреона, якобы он разрушает озоновый слой. В газетах выстроили такую логическую цепочку: озоновый слой разрушится, будет больше проникать ультрафиолета, он вызовет раковые заболевания, несущие смерть. Слово «рак» действует сейчас страшнее, чем «чума» в старые времена. Люди начали массово выбрасывать холодильники. В СССР закрылось несколько заводов, которые делали холодильники с фреоном, а сегодня мы точно знаем, что заменитель фреона был разработан транснациональным химическим концерном, который заработал на фреоновой истерии миллиарды долларов. Сегодня все хладогенты имеют ноу-хау этой фирмы.
Наши оппоненты поняли на этом примере, что людей напугать раком можно очень легко. А как это подтянуть к асбесту, непонятно. Достаточно долго шли споры среди ученых о вреде или нейтральности асбеста. В то время еще не было большого количества его заменителей ни в промышленности, ни в строительстве, но уже тогда готовились соответствующие разработки. И антиасбестовая кампания пошла по тому же пути, что и антифреоновая. Сначала спор был чисто научный: советские ученые согласились, что амфибол-асбест очень вреден.[1] Его использовали в ВМФ и оборонной промышленности, потому что данный материал ничто не берет, но его массовое использование привело к тому, что те, кто с ним работал, к сожалению, дыша им, заболевали раком мезотелиомой. Первыми тревогу забили русские ученые. И 162-я конвенция МОТ однозначно запретила использования амфибола. И при этом обратила внимание на четкий контроль использования хризотил-асбеста. СССР – основной производитель хризотила – пользовался политическим влиянием и поставлял его в страны Варшавского договора и страны соцориентации. Наши оппоненты, ударили сначала не по СССР, а по Канаде, которая тогда имела огромный международный авторитет и поставляла асбест в Европу и США. В результате антиасбестовой кампании, европейский рынок закрылся. Сейчас на западе большая истерия, связанная со словом «асбест». Оно вызывает панический ужас. Дошло даже до того, что огромное полотно «Торжество прогресса», созданное на 20-ти метровом холсте из асбестовой ткани в 1920-е годы художниками - конструктивистами, было уничтожено как «потенциально опасное». Еще один пример: помните теракты 11 сентября 2001 года? Когда начинали строить эти здания, до 40-го этажа использовали асбестовые технологии, но антиасбестовая истерия заставила отказаться от использования асбеста, и его заменили аналогами. Но американские эксперты говорят, если бы использовали асбестовые технологии, здание бы на два часа больше простояло после удара самолета, доказательство тому - здание, обрушившиеся последним, держалось дольше, потому что там еще были остатки асбеста.
Вылилось это в следующее.. На 2-м пленуме ПСР в 2006 году ЦК ПСР выступил за контролируемое использование асбеста и против наглого давления на мнение национальных профсоюзов со стороны международных организаций, тем самым, оказав нам весомую поддержку. Было принято решение создать отдельный профсоюзный орган, который назвали Альянс первичных профсоюзных организаций Хризотил. Мы предложили созвать конференцию по созданию этого Альянса.
Эта конференция прошла осенью 2006 года во Дворце труда в Москве. В ней приняли участие около 50 человек, в т.ч. 30 председателей профсоюзных комитетов около 30 предприятий СНГ (Россия, Украина, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Узбекистан и Азербайджан). Мы объяснили ситуацию и создали этот Альянс, приняли Устав, приняли Обращение и решение разработать ряд основополагающих для нас документов и провести в Москве соответствующую конференцию.
Мы провели ее 25-27 апреля накануне Международного дня охраны труда (28 апреля). На конференцию приехали представители профсоюзов 15 стран мира, в которых производят и перерабатывают асбест. Всего было около ста делегатов, представлявших 12 млн. строителей всего мира. Но, к сожалению, не все делегаты представляли профсоюзы, которые входят в BWI, но, тем не менее, мы продемонстрировали всему миру, что мы способны создать довольно крупный международный Альянс для решения конкретных, глобальных проблем. На конференции выступали серьезные ученые, например, академик Измеров и другие, которые разъяснили делегатам сложившуюся ситуацию с хризотил-асбестом. Мы приняли Хризотиловую хартию, в которой обозначили принципы деятельности нашего Альянса, приняли обращение к председателям МОТ, ВОЗ и национальным профсоюзам.
- Каковы были следующие шаги Альянса?
- Наши действия обеспокоили людей из международных структур, потому что на конференции мы приняли решение направить делегацию на 60-ю ассамблею ВОЗ, где рассматривался документ «Здоровье работающих: глобальный план действии» по оздоровлению трудящихся. Это очень важный документ, потому что там говорится о здоровье людей, производящих национальное богатство своих стран. Для хризотиловых профсоюзов этот вопрос был важен еще и потому, что в этот глобальный план наши оппоненты включили пункт о необходимости борьбы с асбестообусловленными заболеваниями путем запрета асбеста. До этого в течение полугода данный документ уже рассматривался каждым национальным Минздравом, и они склонялись к тому, чтобы его принять. Позиция нашей страны была иной, потому что  Правительство России еще в 1998 году приняло документ по контролируемому использованию асбеста, где говорилось, что это вполне нормальный материал и его использование вполне допустимо с учетом положений 162-й конвенции. То, что мы, представители Альянса Хризотил поехали туду, на самом деле было очень большой авантюрой, так как нас честно предупредили, о том, что данный документ был готов и почти принят. А, следовательно, больше чем на выступление нам не надо было рассчитывать. Мы решили,  что если такой документ будет принят, то всему миру будет заявлено, что асбест – яд, его необходимо запретить, т.к. он источник всех болезней. Миллионы людей, занятых в хризотиловой отрасли, остались бы без средств к существованию. Поэтому мы начали работать. 
- Какие действия вы предприняли?   
- Мы выступили за дифференцированное использование асбеста и сумели добиться включения в этот основополагающий документ ВОЗ пункт, на котором мы настаивали. В 10-й пункт Глобального плана действий по охране здоровья работающих на 2008-2017 годы мы сумели включить фразу, что деятельность ВОЗ «проведение глобальных кампаний с целью ликвидации болезней, связанных с асбестом, с учетом дифференцированного подхода к регулированию его различных форм…».[ Это было полной неожиданностью для наших оппонентов и свидетельством того, что в ВОЗ можно прийти к консенсусу. Это была одна из самых крупных побед Хризотилового альянса в прошлом году. МИД признал это решение крупным внешнеполитическим достижением России. Как и любой международный документ, он важен тем, что национальные правительства возьмут его за основу своих действий. Наш Альянс выступает за серьезный контроль здоровья трудящихся, потому что мы понимаем, с каким опасным веществом мы работаем.
 – Помимо канадских и бразильских профсоюзников у Вас есть еще за рубежом коллеги и партнеры, которые разделяют Ваши стремления и которые готовы поддержать Ваши начинания?
– В Международное движение за хризотил входят многие страны: Казахстан, Украина, Азербайджан, Киргизия, Мексика, Перу, Вьетнам, Куба и другие. Сегодня мы активно работаем с Индией и Китаем, чтобы в этих странах четко применялась 162-я конвенция МОТ, которая для профсоюзов и всей хризотиловой промышленности является базой для контролируемого использования хризотила.
– Кажется, сторонников у Вас явно больше, чем противников. Я имею в виду европейские страны, в частности Италию и Францию, где сейчас активно обсуждается так называемое «асбестовое дело»…
– Предпочитаю вежливо называть их оппонентами. Фактически их меньше, чем наших единомышленников, это правда. И все-таки мы стараемся быть начеку: от тех, кто вопреки здравому смыслу упрямо выступает против хризотила, всего можно ожидать.
– Хризотил – минерал, о котором споры не утихают уже много лет. Все это время Вы активно выступаете в его защиту.  Где Вы черпаете силы и энергию для профсоюзной борьбы?
– Черпаю я их в доверии своих товарищей. Я председатель профкома горно-обогатительного комбината «Ураласбест», трудящиеся которого избирают меня для того, чтобы я защищал их интересы. Поверьте мне, это неистощимый источник энергии. Когда тяжело, когда трудно, в любой точке мира раздается звонок: «Андрей, как дела? Помни: за тобой мы, за тобой город, тебе отступать некуда!» И я продолжаю свое дело.
– А какие механизмы борьбы Вы используете?
– Разные. В первую очередь, конечно, общественные, так как я все-таки профсоюзник, и наши оппоненты сегодня – это общественные организации. В отличие от моих оппонентов я пользуюсь легальными инструментами профсоюза: собраниями, референдумами, обращениями, проведением митингов. Другой механизм, с моей точки зрения, – это личные контакты, потому как убеждать в том числе и общественность, и представителей науки и политики на мировом, национальном или региональном уровнях довольно трудно. Без личного контакта с людьми невозможно доказать свою точку зрения, невозможно найти компромисс. Третий механизм, который я широко внедряю в свою практику, – это работа с экологическими организациями. Мои оппоненты скажут, что экология не касается профсоюзов, но я считаю, что это обязательное составляющее условий труда на предприятии. Все это позволяет мне выступать в защиту интересов рабочих хризотиловой отрасли как на муниципальном, так и на государственном уровне.

– А есть ли хорошие перспективы?
– Хорошие перспективы у хризотиловой отрасли есть в том случае, если в России начнется массовое строительство домов эконом-класса, малоэтажное строительство эконом-класса, более того, если будет государственный заказ на это. Есть и другой вариант. Когда-то в Советском Союзе существовала мощная отрасль мелиорация, а это вопрос общегосударственного значения – восстановление рекультивации земель, осушение болот, борьба с солончаками. И здесь наша продукция, в частности асбоцементные трубы, была востребована в огромных количествах. Сегодня, к сожалению, государство мелиорацией не занимается. Но я думаю, что это одна из задач Альянса – поспособствовать тому, чтобы государство все-таки задумалось о развитии российских земель и вспомнило о хризотиле, который мог бы особенно пригодиться в этом деле.
– Получается, сегодня у отрасли есть, что предложить государству, чтобы хризотиловая промышленность развивалась, несмотря на волнения в Европе?
– Конечно, есть. Но при этом я не исключаю, что нужно и новые технологии развивать. Нужна новая продукция, более современная. Сегодня нам часто говорят: шифер серый, трубы не такие красивые, как металлические. Внешний вид, конечно, немаловажный фактор, хотя в случае хризотила он легко компенсируется функциональными возможностями и доступной ценой. И все-таки недостатки внешнего вида шифера и прочих изделий требуют доработок, а для этого нужны технологии. И одна из задач Альянса как раз в том, чтобы в том числе совершенствовать их.
– Насколько в хризотиловом вопросе важна именно профсоюзная работа?
– Важность профсоюза – общепринятое понимание, потому что на любом предприятии, где нет профсоюзов, возникает масса технических, экономических и социальных проблем и, связанных в первую очередь с взаимоотношением с трудовым коллективом. Профсоюз как раз берет на себя функции представителя перед работодателем и государством рядового члена профсоюза, рядового трудящегося. В борьбе за хризотил профсоюзная работа важна, потому что сегодня без общественного мнения, а профсоюзы – самая крупная общественная неправительственная организация, которая в России поддерживает и контролируемое использование минерала, – сложности у отрасли были бы колоссальные. Наши оппоненты буквально несколько лет назад заявляли, что все профсоюзы и вся общественность против использования хризотила и за него бьются одни хозяева предприятий и работодатели. Сегодня мы это мнение успешно оспорили и не позволяем противникам хризотила использовать инструменты общественной и в том числе профсоюзной борьбы против него. Поэтому выступая в защиту отрасли на равных с общественностью и предпринимателями, треть ответственности на себя берут именно профсоюзы.



- Андрей Владимирович, вы недавно вернулись из командировки в Москву. Ваше мнение по поводу проходивших там политических митингов?
- Многотысячные митинги в Москве напомнили мне 90-е годы, когда развалился Советский Союз.  По-моему, мы тогда проявили политическую близорукость, позволив ликвидировать партию и страну, которая защищала интересы народа. На прошедших 4 декабря выборах большинство проголосовало за «Единую Россию», и это – факт. Думаю, сегодня должна возобладать политическая мудрость. Развал России нельзя допустить, в угоду интересам и амбициям отдельных личностей, групп или стран. Популистских лозунгов давно наслушались, нужно работать, добиваясь процветания страны и ее граждан. Нам никто не помогал и не поможет кроме нас самих.
Мне довелось дважды встречаться с Владимиром Владимировичем Путиным, именно его распоряжение ускорило ратификацию Роттердамской конвенции, которую мы добивались не один год. Я его уважаю как человека и политического лидера. Для нашей хризотиловой отрасли он сделал много. Сейчас у нас есть реальная возможность жестко защищаться, на официальном уровне, от происков международного антиасбестового лобби. Кстати, ни одна другая партия, кроме «Единой России»,  не поддержала нас в борьбе за хризотил-асбест.
- Частые командировки, международные форумы, конференции, слеты, связанные с борьбой за минерал, безусловно, отнимают много сил, времени. Не в ущерб ли это вашей работе председателя профсоюзной организации комбината?
- Нет не в ущерб работе, скорее в ущерб семейной жизни. Я не считаю, что сегодня задача председателя профкома комбината заниматься только внутренними проблемами нашей организации. Мои товарищи, председатели профкомов, члены профсоюзного комитета комбината активно помогают мне решать любые проблемы нашей организации. У нас сильный профсоюзный актив, не зря в комбинате – лучший коллективный договор в городе.
Современная ситуация с антиасбестовой кампанией потребовала вмешательства профсоюза. А если допустить запрет хризотила во всем мире, тогда потеряют работу не только тысячи трудящихся комбината,  но и 50 тысяч человек в странах СНГ.

- Народ волнуют разговоры о повышении пенсионного возраста, увеличении продолжительности рабочей недели. На уровне Генерального Совета Федерации независимых профсоюзов России собираетесь отстаивать интересы людей труда?
- Государству хотелось бы снять с себя ответственность за судьбы миллионов пенсионеров. Учитывая продолжительность и уровень жизни в нашей стране, я думаю, изменение пенсионного возраста  несвоевременно. Люди всю жизнь работали на государство, и оно должно, сегодня, позаботиться об их достойной жизни в старости. Профсоюзы выступают против повышения пенсионного возраста, и учитывая их мнение рассмотрение этого вопроса отложено. Что касается повышения продолжительности рабочей недели, то профсоюзы не  позволят установить в России рабовладельческий строй. Ну а, Статус члена Генерального Совета ФНПР дает мне возможность на достаточно высоком уровне  защищать интересы всех членов профсоюза отрасли.
- Как депутат Асбестовской городской Думы изнутри знаете проблемы города. Помогает ли это в профсоюзной работе?
- Российские политики всех уровней в современных условиях должны работать по принципу: «Отступать сегодня некуда». Депутатство, действительно, дало мне возможность шире, как бы изнутри с позиции городской администрации,  взглянуть на проблемы города. Вспоминаю ситуацию, сложившуюся в четвертом квартале 2010 года, когда не было денег на зарплату воспитателям детских садов. Пришлось неоднократно поднимать вопрос на заседаниях Думы и благодаря поддержке депутатов он был решен.
Но, ко мне как к депутату люди часто обращаются с такими вопросами, которые решаются на законодательном уровне Российской Федерации или Свердловской области. Решить их на городском уровне невозможно, а вот поднять и обратиться от имени депутатского корпуса в вышестоящие инстанции реально.
– А есть ли у Вас какие-то идеалы, образцы для подражания?
–. - Самое дорогое – моя семья, родители, жена, сыновья. С женой Татьяной Николаевной познакомился, когда учился в Москве. Она у меня – москвичка, приехала жить в Асбест и доказала, что не место красит человека, а человек – место. Наш город ей очень нравится. Меня радуют сыновья. Старший, Денис – студент четвертого курса Уральского Федерального университета, станет, как и я, инженером-физиком. Так же как и я, в свое время, проходит практики на предприятиях комбината. Младший, Антон, еще школьник. Но думаю, что тоже продолжит нашу династию горных инженеров. Основатель нашей династии горных инженеров, мой папа Владимир Иосифович, почетный работник комбината. Его хорошо знают наши фабриканты. Моя мама Нина Васильевна крепко держит в своих натруженных руках штурвал нашего семейного корабля. Мой идеал – моя мама. Она в свое время тоже была председателем профкома одного из подразделений комбината. Для меня это образец ответственности перед людьми, и он с детства стоит у меня перед глазами. Есть и другие идеалы. Для себя, как политика, я всегда ставлю в пример Уинстона Черчилля 
– Чем Вы занимаетесь в свободное от борьбы за хризотил время?
– Я большой любитель книг. Люблю и по Интернету полазать, и  покопаться в книжных развалах. С семьей и детьми люблю возиться, вести серьезные разговоры. У меня и работа такая, что приходится много общаться. И мне это очень нравится.
– Вы нередко блистаете эрудицией на международных встречах и пресс-конференциях и вот сейчас упомянули о книгах. Из каких же книг черпаете знания?
– Их много. С большим наслаждением читаю и перечитываю обоих Алексеев Толстых, Марка Твена, Томаса Манна. Понравились последние книги Елены Хакамады: ее образ мыслей мне очень близок. Но самые любимые – «Золотой теленок» и «12 стульев» Ильфа и Петрова. Это не просто классика – это наша реальная жизнь. Ведь история повторяется. Помните, про членов профсоюза? А что касается эрудиции, я считаю свой уровень средним, не выше, чем у других.
– Но Вам же это помогает выступать?
– Помогает, но самое главное не столько эрудиция, сколько умение говорить и возможность говорить. И всем молодым профсоюзным лидерам я не устаю повторять: дело не в том, что Холзаков такой говорливый, а в навыке общения как с одним человеком, так и с аудиторией из 100–150 человек. Это сложно, но этим нужно пользоваться. Не бояться, что скажет кто-то другой, и говорить самому. И тогда каждый сможет блеснуть эрудицией, и каждый, я убежден, найдет своих единомышленников. А это очень важно. В том числе и в борьбе за хризотил.